Люди кто менял хрусталик в парамонова цена отзывы как доехать

Scientific and practical journal. Сафаралиев Г. Шпилько С. Ломо- DOI:

The 3rd Ural Industrial Biennial of Contemporary Art. Catalogue (2015)

Лев Шушаричев, арт-медиатор, студент факультета искусствоведения и культурологии УрФУ: Меняешься ты сам — это большой опыт. Работа медиатора учит тебя в первую очередь общаться не с искусством, а с людьми. Люди делятся с тобой своими мыслями — это уникальная возможность посмотреть на знакомые вещи иным взглядом, раз за разом находя новое.

Еще я стала сильно уставать. Дело в том, что медиатор — это проводник, а проводник должен пропускать через себя и отдавать энергию. Все комментарии от зрителей, чьи-то совершенно неожиданные открытия, иные смыслы или чужое негодование стали в итоге и моими, были присвоены и пропущены через себя. Появилась неожиданная уверенность в собствен- Yulya Chertikhina, art mediator, museologist, tourism specialist: To be perfectly honest I have to admit that I embraced contemporary art as art only at the biennial.

While preparing for the biennial and studying contemporary art, I wanted it to be more expressive, gracious and beautiful, much like classical art. Working as a mediator teaches you to communicate primarily with people and not with art. I suddenly started acting more confidently even outside the biennial. I used to be really shy when it came Ксения Лозовская, Какиеотвпечатления работы на биеннале стали для вас ассистент художника Ши Юна, востоковед, переводчик и преподаватель китайского: На самом деле — многое.

Я в какой-то момент поняла, что хотела бы все время заниматься современным искусством и переводами в этой сфере. Я познакомилась с прекрасным художником Ши Юном, который заново открыл для меня китайцев как нацию, причем с очень необычной стороны. Когда ничего еще не было налажено и выставка не работала как часы, приходилось бегать по этажам, решать проблемы, следить за всем сразу, а когда звонил телефон, с ужасом думать: «Ну вот, опять что-то случилось!

Не совсем ясные задачи, легкий мандраж от того, что порой не знаешь, как лучше поступить. Коллеги и посетители — одинаково незнакомые, со всеми людьми вокруг нужно было наладить контакт, к каждому найти подход. А площадка казалась необъятной, неизведанной, нам самим предстояло с ней познакомиться. Несколько недель спустя это место и эти люди стали настолько родными, что я стала чувствовать, будто это мой второй дом. Потом меня начало тянуть сюда в выходные: просто зайти, поздороваться, узнать, как дела.

И вот я уже не могу без биеннале. Для меня самым удивительным и интересным впечатлением стало как раз понимание развития, казалось бы, статичного проекта — выставки.

Ты знаешь устремления кураторов, идеи художников, труды монтажеров, но все это самым удивительным образом переплавляется в какие-то новые смыслы. Зрители, их мнения, мысли становятся составной частью произведений. At a certain point I caught myself thinking that I would love to do contemporary art and translate texts about it all the time.

I met Shi Yong, a wonderful artist, who helped me rediscover the Chinese as a nation from a very unusual perspective. Thanks to him I was able to understand that contemporary art is hard work. It is being in a state of ongoing search full of disappointments and successes. I was equally unacquainted with my co-workers as with visitors, so I was surrounded by people, with whom I had to establish contact and to whom I had to find an approach.

And the venue itself seemed a massive uncharted maze— we still had to become familiar with it. Weeks later this place and these people grew so close that it felt like a second home. Then came the realization that I simply cannot exist without the biennial anymore. For me, the most surprising and interesting experience was very much this understanding of the development of a seemingly static exhibition project. The viewers, their opinions and thoughts, become an integral part of the artworks.

Заходишь в комнату «Дома тысячи лиц» работа художника Славы ПТРК, в которой собраны срезанные с уличных афиш лица гастролирующих звезд. Может быть, так отреагировавшие люди интуитивно яснее поняли работу художника, отнесясь к изображениям лиц не как к части произведения искусства, а буквально как к части афиши?

У работы Йоко Оно «Прикоснись» появляется табличка, запрещающая трогать. Холодная осень заставляет гардероб ломиться от одежды и делает доступ к «Косе» Стефана Тиде работа французского художника выполнена в рамках программы арт-резиденций и экспонировалась в подвале — Прим. Ну вот, например, Катерина Биокка научила меня пить виски саур — оказа- лось, что это очень вкусно, а я не знала. Еще то, как некоторые люди во время медиации начинают думать, соображать и приближаются к пониманию современного искусства, а ты понимаешь, что хоть чуть-чуть это благодаря тебе.

Например, были какие-то иностранные музыканты, и они довольно скептично вначале отнеслись к тому, что я вынуждаю их вступить со мной в диалог, соображать и делиться своими идеями. Но как, кстати, часто бывало к середине они втянулись и сами стали предлагать варианты интерпретации. Я была очень рада в этот момент.

Такое, конечно, бывало нередко. Для них работа не отделяется от жизни, нет никакого отчуждения, их профессиональная деятельность — это их основной интерес, и процесс осуществления этой деятельности — обычная жизнь. Catherine Biocca, for instance, taught me to drink whiskey sour—delicious, as it turns out, and I never knew.

And how some people during art mediation start to think, comprehend and understand contemporary art, and you know that this is partly thanks to your efforts. There were these foreign musicians, and at first they were quite skeptical about me trying to make them communicate with me, to think and to share.

But — as it often happens, by the way — half way through they turned quite keen and started to offer their own ver- sions and interpretations. At that moment I was overjoyed.

Difficulties we had to face during the biennial preparation notwithstanding, the atmosphere around these people was never tense. В целом я сама такая же и, вероятно, именно поэтому никогда не замечала, что почти все люди такие. Вследствие поставленной задачи мне приходилось буквально заставлять себя раскрепощаться, вести себя как бы по-хозяйски — довольно скоро это стало получаться само собой. Но у посетителей такой задачи нет, и очень хорошо видно, насколько принужденно они — не все, безусловно, но довольно многие — действуют, говорят, даже смотрят.

Нужно было знать не только искусствоведческие термины и историю Китая и России, но и разбираться в философии, культурологии, антропологии, языкознании. Для этого пришлось срочно читать книги по теме, не только на русском и китайском, но и на английском. Наиболее сложными и наиболее интересными для перевода стали беседы художника с учеными, исследователями, которые изучают советское прошлое и Городок чекистов.

Даже если Бильяна говорила мне что-то очень важное строгим тоном, после этого она сразу улыбалась и шутила. Если мы с Франком интенсивно думали над решением какой-либо задачи, то делали это в кафе, потягивая пиво, что не мешало нам выполнять работу наилучшим образом. Мы проводили много времени вместе и вне площадки. Так, в один из выходных дней я провела Бильяне, ее семье, Франку и Синише Иличу художник основного проекта биеннале — Прим. И тут, совсем на досуге, они обсуждали все прошедшие и будущие выставки, делились мыслями о задуманных проектах, мы говорили о музеях, центрах современного искусства и их архитектуре, о городах, в которых они находятся, их истории.

Я поняла, что искусство пронизывает всю жизнь этих людей. Помню, в последний день перед открытием биеннале нужно было развешивать экспликации; Бильяна решила сделать это самостоятельно, а мы с Франком недолго думая решили ей помочь.

Происходило это примерно так: мы шли с тремя кипами экспликаций, у каждого по кипе в руках; у произведения отыскивали нужную, затем примеряли, обсуждали, куда лучше повесить; у Франка был лучший глазомер, поэтому, пока мы с Бильяной держали табличку у стены, он стоял поодаль и говорил, как ее разместить; после этого табличку подхватывали замечательные молодые люди, работавшие над монтажом выставки.

We spent a lot of time together outside the venue too. And here, at leisure, they discussed all their past and future exhibitions; shared their thoughts on future projects. We talked about museums, centers of contemporary art and their architecture, about cities where they are in and about their history. I realized that art permeated their entire lives.

Franck had the best eye, which is why, while I and Biljana held a sign against the wall, he would stand farther away and tell us where to move it; after this the sign was picked up by the wonderful young guys working of the installation of the exhibition. Maria Yelinskaya, performance participant, MD, consultant oncologist: I was amazed at how inhibited and unfree people are. With the task at hand, I had to literally force myself to loosen up, to behave — a little — like I owned the place.

Quite soon it started to come naturally. Not everyone, of course, but quite a few people. I had to be conversant not only in arts world terminology and the history of China and Russia, but also to have an understanding of philosophy, cultural studies, anthropology and linguistics.

To do this, I urgently had to read relevant books—not only in Russian and Chinese, but in English as well. The most difficult and most interesting to interpret were the talks between the artist and the scholars and researchers studying the soviet past and the Chekist Neighborhood. They talked about the patterns shared between Chinese and Russian histories, of what communism is, how contemporary cities are developing, what to do about censorship.

When they started talking about the difference between the two Russian words which may mean freedom, svoboda lib- рии Китая и России, что такое коммунизм, как развиваются современные города, как быть с цензурой, а во время разговора про разницу «свободы» и «воли» мне пришлось изрядно попотеть, потому что в этом случае нужно было найти очень точные слова как по-китайски, так и по-русски.

Еще мне очень понравилось, что и кураторы, и художники очень интересовались именно уральским искусством, а Ши Юну даже удалось купить три дощечки Букашкина. И мне очень приятно, что в этом ему помогла именно я, и теперь эти милые и добрые произведения уральского художника выставляются в Шанхае. Здорово, что таким образом я поучаствовала в продвижении уральской культуры в Китае. И самое главное впечатление — какая классная у нас гостиница «Исеть». Я никогда не думала, что побываю в ней.

У нас была маленькая группка из трех человек, в комнату Саллы Тикки я завожу только тех, кого вижу, что работа не оставит равнодушным и кто пойдет дальше, чем «О! А на ней лифчика нет». Завела их, мы немного пообсуждали, потом я сказала, что написано в начале видео, мы пообсуждали еще немного, и я вижу, у одной из экскурсанток слезы на глазах.

Я помолчала и повела их в следующую комнату. Не знаю, почему так произошло. Поход на биеннале чаще всего для них реакцию зрителей, с которой вы столкнулись вообще перза время работы на проекте.

Also I loved the fact that curators and artists alike took a great interest specifically in the Ural art, and Shi Yong even managed to buy three boards by Bukashkin. I feel very pleased that I was the one to help him with this, and now these lovely benevolent pieces by the Ural artist are exhibited in Shanghai. I feel great that I thus contributed to promoting the Ural culture in China.

My most important impression is what a cool place our Iset Hotel is! I never thought I would ever go inside it. She is topless! I said nothing and led them to the next room. For them, this visit to the biennial was most often their first museum experience; that is why their surprise, joy and energy were hard to surpass. Но больше всего запомнились несколько ситуаций. При детской медиации один 7-летний школьник, смотря на работу Светы Шуваевой, где изображена толпа людей перед не очень понятным сооружением, назвал людей семечками, а это сооружение цветком.

.

.

.

.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Цены на операцию удаления катаракты🔪 👀 (замену хрусталика глаза) в Москве

.

.

.

Комментариев: 2

  1. арк:

    М-да……………

  2. nasonof777:

    alina, ножи в блендерах НЕУБИВАЕМЫЕ!!! Ну только если гвозди попробовать измельчить….