Больница 40 сестрорецк есть ли кибер нож сайт

Благодарность, предложение, вопрос Написать Дистанционные консультации не проводим, любая первичная консультация в обязательном порядке должна быть очной. Если Ваш вопрос затрагивает интересы другого человека, который является пациентом ГКОД, просим Вас обязательно прикреплять к письму доверенность от пациента. Запись на платные консультации осуществляется по телефону единого контактного центра с 8.

Услуги и цены в больнице 40 в Сестрорецке

Белая постель. Добрые люди в белой одежде. И — адские муки. Тело летнего петербуржца Сергея Пичугова пронизано трубками: дышать — через отверстие в горле, питаться — через отверстие в животе.

Мозг буквально пропитан кровью. Мужчина находится в предкоматозном состоянии, в себя не приходит. За недели в реанимации он страшно похудел, появились пролежни. Температура то подскакивает до 38, то падает до И верил. Пошел к врачу, сдал анализы. Диагноз прозвучал как выстрел: меланома.

Сначала удалили родинку. Потом, в ом и ом, Сергей пережил еще две операции: вырезали ближайшие к опухоли лимфоузлы. Но рак прогрессировал, и к прошлой осени метастазы поразили его печень, селезенку, легкие и кости. Речь шла о месяцах.

В НИИ онкологии имени Петрова Сергею предложили поучаствовать в клинических исследования: попробовать таргетную терапию. Препараты помогали, метастазы стали уменьшаться. А потом, спустя восемь месяцев, опухоль просто привыкла. И тогда-то обнаружились метастазы в головном мозге… Фото: Предоставлено Ольгой Пичуговой Сдаваться никто не собирался: нужно было искать новые клинические испытания.

Вскоре в НИИ Петрова предложили экспериментальную программу, которая подействовала бы и на мозг тоже. Она давала очень хорошие результаты. Участие в ней стало для Пичуговых огромным везением и большой надеждой. Но прежде, чем начать, нужно было «загасить» метастазы в мозге. Но при нем много побочных эффектов, в том числе потеря интеллекта, а это Сергей воспринял нехорошо. Второй — «гамма-нож». Лечение инновационным «гамма-ножом» описывали как процедуру простую, эффективную и с минимальными рисками.

Оперируют на таком аппарате всего в двух городах России. И одна из клиник работает как раз в Петербурге, в поселке Песочное. Там работает частная клиника — Лечебно-диагностический центр Международного института биологических систем имени Березина. Компания славится обширной географией и инновационным подходом. Но нам повезло: получили квоту от государства. Фото: Предоставлено Ольгой Пичуговой Операцию назначили на 13 июня. За Сергея взялся нейрохирург Сергей Аникин.

Двухчасовая процедура прошла без эксцессов. Но доктор сообщил, что облучение нужно повторить, ведь метастазов оказалось аж 25 штук. На сей раз деньги собирали по всем родственникам.

Нам была дорога каждая минута, проведенная с ним. Уходя в операционную, шутил, смеялся. Вдруг увидела, что везут сидячую каталку, на ней — поникший человек. Только по майке я поняла, что это мой муж. Подбежала, спросила, что случилось. Он еле выговорил: «Инсульт». Следом появились доктора. На часах было пять часов вечера. Ольгу попросили выйти и ждать Аникина, а Сергея, по словам родных, повезли в маленькое помещение и «стали пихать под правую руку утку, чтобы он сам сходил в туалет».

В тот момент вся левая сторона тела была уже парализована. Сергей едва был в сознании. Наверно, день сегодня такой». На все ее вопросы отвечали: «Он в реанимации, с ним врач». А потом оказалось, что вызвали «скорую». Сергей валялся в душной комнате, совершенно беспомощный, брошенный поперек кровати на парализованный бок, беспрестанно моргающий и мокрый из-за непроизвольного мочеиспускания.

Ничего не слышал, не понимал, не говорил. А вокруг никого не было. Никогда этого не забуду… Женщина металась между Сергеем и коридором, звала на помощь. В ответ — тишина. Вдруг по коридору зашагал Аникин. Он: «Мы «скорую» вызвали». Вырвался и убежал. Измерил давление: цифры зашкаливали. Вернулся с медсестрой. Поставили капельницу. Ольга с сестрой выпросили подгузник и переодели Сергея. Аникин так и не появился.

Сергею, как заметили родственники, становилось все хуже. Семья просила вызвать платную «скорую», просила дать хоть какую-то машину ведь в стационаре она наверняка есть. Машина с мигалками подъехала к клинике только в семь часов, спустя два часа после вызова. Медики «скорой» принялись искать Аникина. Поиски продолжались добрую четверть часа. Еще столько же — общение с ним.

Как вспоминает Ольга, в крайне тяжелом состоянии его сразу отправили в реанимацию. Кровоизлияния произошли в шести местах, причем в одном из них кровь залила участок, сравнимый по размеру с мячом для пинг-понга. Фото: Предоставлено Ольгой Пичуговой Казалось, хуже быть не может.

Ровно до того момента, как Ольга увидела супруга в реанимации: на лбу у него красовался шов неизвестного происхождения. А позже родные обнаружили швы и на затылке: кто-то зашил раны нерассасывающимися нитками… прямо с волосами. Бумага привела в ступор: слова «паралич» и «оглушение» соседствовали с выражением «осложнений не наблюдалось». Мало того: диагноз, с которым Сергей якобы поступил на операцию, был куда страшнее прежнего. Судя по документу, у мужчины уже были кровоизлияния в мозг и острое нарушение мозгового кровообращения.

А вот про швы не было ни слова. Фото: Предоставлено Ольгой Пичуговой Что случилось в операционной? Откуда взялся новый диагноз? Почему Сергея вообще взяли с таким диагнозом на операцию? Почему его не забрали в реанимацию центра, а вызвали «скорую»? Зачем его катали в сидячем кресле ведь при инсульте это категорически запрещено? Откуда, в конце концов, швы, да еще и такие ужасные? В поисках ответов 24 июня Пичуговы направились в клинику.

Разговор проходил с Аникиным и заместителем главврача по лечебной работе Александром Мефодовским. Аникин начал с того, что «у него давление перед операцией было ». А оперировать Сергея он решил потому, что «противопоказаний не было». По словам Аникина, в сидячем положении пациента с инсультом катали потому, что «надо было снять рамку» инструмент, требующийся при операции. А швы — они же рассасывающиеся, «о них говорить не нужно».

На вопросы о реанимации Мефодовский ответил: «Инсульты мы не лечим». Пичуговы засомневались, что реанимация есть в этой клинике вообще. В ней указали, что эпизод острого нарушения мозгового кровообращения произошел «на завершающем этапе лечения» в предыдущей бумаге — «после лечения». А еще добавили строчку про шов один: «шитье» на затылке не признали. Спустя полторы недели из Центра прислали бумагу: отвечал тот же Мефодовский. В ней говорится, что об осложнениях Сергея предупреждали.

Что противопоказаний, судя по справке от кардиолога, у него не было. Что «во время проведения сеанса осложнений не отмечалось». И далее — что «на завершающем этапе около случился критический эпизод острой недостаточности мозгового кровообращения».

Отзывы о больнице 40 в Сестрорецке (575) – Страница 2

Белая постель. Добрые люди в белой одежде. И — адские муки. Тело летнего петербуржца Сергея Пичугова пронизано трубками: дышать — через отверстие в горле, питаться — через отверстие в животе. Мозг буквально пропитан кровью.

Информация о МИБС

Когда в декабре года Сергей Березин пришел ко мне с фантастической, как тогда казалось, идеей открыть первый в стране частный магнитно-резонансный томограф, никто не мог себе представить, что весьма спорный проект вырастет в то, что мы видим сегодня. Сережа трагически погиб в январе , а дело, которое он задумал и в которое вложил свое сердце - живет Аркадий Столпнер Медицинского Института им. Ровно через год свои двери распахнуло второе отделение в городе, а в году стартовал наш первый региональный проект в Твери. К году, стремительно развиваясь, компания открыла более 90 диагностических центров магнитно-резонансной и мультиспиральной компьютерной томографии, расположенных более чем в ти городах России и стран СНГ, прочно закрепив за собой безусловное лидерство, как по качеству проводимых исследований, так и по их количеству. Мы продолжаем активно развиваться, постоянно расширяя сеть своих отделений на территории России и в ближнем зарубежье.

Вопрос-Ответ

Итак, поступила в стационар по СП с напрвляющим диагнозом мерцательная аритмия. В регистратуре недоброжелательно настроенная регистратор долго не могла понять, где же я зарегистрирована, хотя штамп в паспорте довольно отчетливый. Но это мелочи. Далее забор анализов. Какие и для чего- зачем обьяснять,ведь согласие на медицинское вмешательство я же подписала! Путь из процедурной далее в смотровую. На том " осмотр" и закончился. Вероятно, сама госпитализация в этот стационар исключает наличие у больного других заболевпний, в т. НУ, и далее КТ и поступление в отделение обсервации, где человек опять же, кто это , доставивший меня сюда, довольно долго искал медсестру, так как на посту никого не было. Врач появилась через 3 часа видимо, подразумевается, что просто пребывание в стационаре вызовет самоизлечение.

.

После операции в частной клинике Петербурга больной раком отправился в реанимацию

.

.

.

Комментариев: 1

  1. Нет комментариев.